ДТП

Еду я, значится, в собственном личном автомобиле, Москвич называется. Старый надежный друг. Лет ему как мне – в аккурат тридцать. Им моего деда премировали за отличную службу, потом москвиченок ко мне перешел. Дед хотя и крепкий еще старичок, но с машиной уже не справляется. Поэтому заменил его я в водительском кресле.
Так вот, еду, я значит, никого из посторонних не трогаю. Исключительно непосторонних, а именно девушку мою, которая рядышком сидит. Да и не трогаю вовсе, а так – по коленке поглаживаю. Так сказать, совмещаю приятное с полезным. Едем недалеко – сами, еще не определились, куда, но с настойчивым желанием – отдохнуть. Работа у нас с ней тяжелая, можно даже сказать нервная.  На скорой мы работаем. Я — врачом, она – сестричкой.  Едем, значится, исключительно с приятными намерениями. Погода прекрасная – осень золотая, солнышко – не жаркое. В общем, пребываем в самом радостном расположении духа, в предвкушении активного отдыха. Болтаем ни о чем. Вдруг Наташка, девушка моя, вытянулась, как гончая  добычу, почуявшая:
— Ой, Андрюша, что там?



Смотрю, впереди мужичок на асфальте лежит. Странно так лежит, не здорово, я бы даже сказал. Крови возле него многовато, да и мелом сам по контуру обведен. Рядом милиционеры стоят, курят. Значок там оградительный стоит. Машинка, вернее то, что от нее осталось, тем местом, где должно быть колесо переднее, над кюветиком нависает. Короче говоря, тривиальное такое дорожно-транспортное происшествие. С летальным исходом.
Ну, я человек по природе своей любопытный, остановился. Интересно же, как мужичонку угораздило из машины так неаккуратно выпрыгнуть. Подхожу значит, к хранителям порядка с целью поинтересоваться, а в чем собственно дело и не требуется ли кому моя профессиональная помощь, поскольку с близкого расстояния трупик представлял собой зрелище  ну уж совсем не лицеприятное.  Может, кому успокоительного надо, может еще пострадавшие имеются – в общем, мало ли, а я все-таки врач.
Значится, подхожу поближе. Смотрю, а трупик-то на трупик, конечно похож, но в своей полной кончине сомнения все-таки вызывает. Наклонился, я осмотрел чуток – так и есть, жив еще прыгун-то. Только если его в течение минут эдак пятнадцати в больничку не отправить, то все-таки окончательно в мертвеца перевоплотится. А милиционеры, ясное дело, заняты, обсуждают, кто кого в третьем раунде вчерашнего боя положил. Да, и по всем признакам, труповозку скорее всего вызвали, а вот скорую – не догадались. Уж больно спокойно стоят, мужичком совсем не интересуются.
В общем, вижу, не до меня им, заняты люди. Я Наташке рукой машу, иди, помоги, мол. Она, умничка, чемоданчик мой, походной, прихватила, из машины выпорхнула, подбегает.
— Что?
— Да, кажется, классика у нас,  «Живой труп», называется.
Наташа, девушка понятливая, шприц сразу достала, кольнула мужичонке еще несколько минут жизни. Аккуратненько его под голову подхватила, я — под плечи и коленки и транспортировали мы нашего болезного в Москвич мой, 412.
Пристроили аккуратненько на заднем сиденье. Наташенька голову раненого к себе на коленки положила, нежно так поддерживает, уговаривает (если  б не его неподвижное состояние, заревновал бы даже). Я – за руль, и газу. Не могу допустить, чтоб моя любимая в крови измазалась безрезультатно.
Только газанул, смотрю, господа милиционеры забеспокоились. Один из них руками махать начал кричать что-то да на меловой контур показывать, мол, куда труп девался, только тут был! А потом опять кричать начал, на мою машину пальцем тычет, убеждает товарищей по оружию в чем-то. Наверное, решили, что я  труп для домашней коллекции присвоил. Я б и остановился, объяснил бы, да время дорого: до больнички минут семь, да пока примут, пока в операционную спровадят – можем и не успеть.
В общем, вдавил я газ в пол, мой железный конь взвыл нечеловечьим голосом и понеслись мы в обратном направлении. Не судьба, видать, нам себе сегодня выходной устроить.
Несемся мы, значится, а я  об одном думаю – мигалку бы себе прикупить надо на присоске, чтобы значится, по всей форме из Москвича карету скорой помощи изображать. А то ведь как неудобно получается, вон впереди пост ГАИ, он мне и свистит, и палкой машет, а я остановиться не могу. Можно сказать, жизнь человеческую в руках своих держу, не до гаишника мне сейчас. А люди, они же общения требуют. Вот и гаишник  обиделся, в машину свою заскочил, мигалку врубил – да за мной, объяснений требует. Едет сирену включил, а в перерывах между воем в мегафон горланит:
— Москвич 412 — й, желтого цвета, номер 50-55 Кит, немедленно остановитесь!!!
Вот, глупый человек, не понимает, что остановился бы я непременно, да не могу, занят, не до него сейчас. А Наташенька, сзади нервничает:
— Андрюшенка, давай скорей, не успеваем.
Ну, давай, так давай. Я ж из своего старичка последние соки и так жму – еще пару километров скорости выжму. А сзади гаишниковский жигуленок, прицепился, как банный лист к седалищному нерву, —  и знай свое орет:
— Москвич 412 — й, желтого цвета, номер 50-55 Кит, немедленно остановитесь!!!
Вот, люди слов не понимают! Сказано же, не могу. Ладно, пусть едет. Так хоть какая-то видимость спешки получится. Можно сказать даже эскорт нашему прыгуну я обеспечил, практически как у Президента. Вон и въезд уже в больничку проглядывается. Только вот гаишник, знай надсажается:
— Москвич 412 — й, желтого цвета, номер 50-55 Кит, немедленно остановитесь!!!
Ну, потерпи, дорогой. Вот, ведь нервный какой попался. Красный уже весь! Не мудрено – орать-то продолжает:
— Москвич 412 — й, желтого цвета, номер 50-55 Кит, немедленно остановитесь!!!
Я в зеркало заднего вида смотрю, а у моего приятеля – гаишника уже нервишки окончательно сдавать стали, вроде как пистолет доставать собирается. Ну, я-то, понятное дело,  дожидаться не стал, пока он мне по колесам, новым, между прочим, шмалять начнет. Ни к чему мне это.  Влетел к санпропускнику самому, из машины выскочил, проходящего мимо первого попавшегося санитара зацепил —  изложил ситуацию. Санитар понятливый попался, мухой метнулся куда-то в недра больнички, притащил носилки, а еще врача с сестричкой. Они как раз болезного на носилки погрузили, как ко мне гаишник мой нервный подлетает. Слюной брызжет, руками размахивает:
— Да, ты, козел, почему не остановился?!!
— Не мог я, товарищ сержант, тормоза отказали!
— Я тебе, козел, щас такие тормоза покажу!  Ты, чудило, куда труп дел?!
— Какой труп, товарищ сержант? Не брал я трупа вашего!
Сержант даже в судорогах забился:
— Моего трупа, ты, говнюк, не дождешься! Ты куда, извращенец дтпшный труп дел?
Я ведь человек, законопослушный, правду представителям власти говорить привык, объясняю соответственно:
— Не брал трупа, я ни вашего, ни дтпшного.
— А несся тогда чего?
— Как, чего? Человек в машине при смерти!
— Это она что ли? – гаишник так ехидненько в сторону Наташки моей кивает. – Не больно, похоже что-то!
Наташенька, увидев, что о ней разговор пошел, из машины вылезла. Только лучше бы она этого не делала. У нее юбчонка с блузкой в кровищи все. В общем, классический маньяк убийца, на воле.
Гаишник даже подпрыгнул:
— А почему она вся в крови, если ты труп не крал.
Вот человек недалекий, опять ему повторяю:
— Потому что раненого она у себя на коленях везла, а не труп!
— Какого раненого?!
— ДТПшного!
— Не было раненых там!  Труп один!



Я уже совсем не выдержал, тоже кричать начал:
— Да не труп он был! Живой, без сознания только! Его сейчас откачать пытаются!
Гаишник даже присел от удивления:
— Где?!
— Тут! — пальцем на больничку показываю.
Сержантик на полусогнутых к санпропускнику потрусил, видно справки наводить. Потом передумал, ко мне возвращается:
— Ты, это… не уходи пока.
Я только плечами пожал. Куда мне спешить-то уже? Отдых накрылся, теперь машину только мыть — стирать остается, заднее-то сиденье, небось, на место казни похоже.
Минут через пять возвращается, руки трясутся, но ко мне подобрел, заискивающе так спрашивает:
— Закурить не найдется?
Я ему так, назидательно, как врачу и положено, отвечаю:
— Курить – здоровью вредить! – а сам сигарету протягиваю.
Он закурил, поуспокоился, маленько и говорит:
— А как ты догадался, что он живой еще?
Я плечами пожимаю:
— Врач я. На скорой работаю, на своем веку столько трупаков видел – не сосчитаешь,  и таких, и сяких, и эдаких, но вот чтобы труп глазами моргал –  видеть не приходилось.
Сержант выругался. Обидно, видно стало, что его коллеги такими невнимательными оказались. Сигарету бросил  к машине пошел, чего-то в рацию поорал. Если перевести с сержантского на человечий, похоже, что объяснял как труп от нетрупа отличать надо. Тоже мне медик – самоучка. Вернулся:
— Слышь, мужик, ты не спешишь уже?
Я опять плечами пожимаю, мол, говорю ж, теперь-то куда уже спешить?
— Обожди тут долбовиков этих, бригаду следственную, а то они мне по рации нагрузили, что ты труп спер, я за тобой ломанулся, а на посту напарника самого оставил, без рации, без машины. Мне возвращаться надо…
Я кивнул, что ж я разве не понимаю.
— Дождусь,  — говорю. – Мне не трудно. Зачем только?
— Да, чтоб записали они тебя, чтоб ты подтвердил, что живой мужик был! А то они ведь уже везде раструбили, что какой-то извращенец трупак умыкнул, им теперь обратку оформить надо.
— А я чем помочь могу? – продолжаю удивляться.
— Как чем?! Им же впилять могут и неоказание помощи и халатность. Они тебя сейчас задабривать будут, — сержант злорадно хмыкнул, любит, видать, своих друзей по оружию.
Я киваю. Мне-то что? Пусть задабривают. С меня не убудет. Жаль только, что выходной перевелся. Завтра опять на дежурство. Ну, да ладно, мы с Наташкой еще свое наверстаем.



PS.  Машину я так и не отмыл. Стоит она у меня в гараже – напоминанием. А езжу я сейчас на новехоньком опельке. Прыгун подарил. Выжил он. Меня нашел. Вот, отблагодарил. Сейчас мы довольно плотно общаемся. Иногда на пикники вместе даже выбираемся. Только вот за руль всегда сажусь я, а то мало ли. Не всегда врачи скорой помощи по пути попадаются…

One Comment

Добавить комментарий